Балийский дневник и не только... (Воспоминания о Владике Монро)

 
 
26 сентября в Московском музее современного искусства состоялась презентация книги "Владислав Мамышев-Монро в воспоминаниях современников" (совместное издание ММОМА, Фонда Владислава Мамышева-Монро и Artguide Editions, редактор-соcтавитель Елизавета Березовская).
75 человек, его родных и близких друзей вспоминают истории из жизни связанные с Владиком.
Владимир Фролов также делится своей историей. При этом в книге опубликована только треть из его воспоминаний. Здесь можно прочитать полную версию с более расширеной подборкой фотографий.
 
БАЛИЙСКИЙ ДНЕВНИК И НЕ ТОЛЬКО… (ВОСПОМИНАНИЯ О ВЛАДИКЕ МОНРО)
 
ВЛАДИМИР ФРОЛОВ, галерист
 

Первый раз Владика я увидел в конце 80-х на одной из Поп-Механик на сцене. Естественно, он был в образе Мерлин Монро. Выглядел он эффектно и диковинно даже для Поп-Механики. Тогда я еще не знал кто это.

Позднее, в середине 90-х мы несколько раз пересекались в Новой Академии на Пушкинской.

Но «по-настоящему» познакомились только в 2004 году и с тех пор время от времени мельком встречались на разных мероприятиях.
 
В ноябре 2010 года я женился. В конце декабря мы Таисией решили провести свой второй медовый месяц на Бали. И вот мы на «райском острове», но что-то ощущения Рая нет. Возможно, нам в Москве слишком много нарассказывали чудес про этот чудесный остров, а в реальности все оказалось несколько иначе. По крайней мере, для нас – молодоженов. В итоге, на 4-й день мы решили с Бали перебраться в Таиланд.
 

На следующее утро после того как Владик забрал Броню к себе и после бурного отмечания Рождества, он пришел к нам на виллу. Он был слегка обеспокоен тем, что Броня осталась одна после того, как он обработал ее средством от блох и клещей. И вместо назначенных десяти минут, продержал ее в специальном растворе двадцать. «Пойду к собачке, траванул её, может?». Чтобы успокоить его я сказал, что всё будет нормально. И тут он просиял: «Конечно, нормально! От счастья не умирают! Не видел пьесу Островского "Без вины виноватые"? Там прибегает девушка окрылённая к маме со словами: «Мама, мама, я умру от счастья», а мама отвечает: «От счастья не умирают».

А началось все 31 декабря (вот такой вот новогодний подарок!). Мы встретились на Хануман Стрит. Владик сфотографировался напротив магазина SAMA SUKA (не знаю как переводится всё название целиком, но Suka по-индонезийски – это любовь). На закате поехали на Холм влюбленных. Попали там под ливень. Потом приехали с Владиком к нам на виллу, что-то съели и выпили вместе, а вечером мы с Таисией уехали отмечать Новый год в КуДеТу, а Владик остался на нашей вилле в гордом одиночестве и встречал новый год на балконе с видом на живописные рисовые поля, над которыми повсеместно взмывались феерверки. И что удивительно, в это самое время его ждали сразу на нескольких самых модных вечеринках, самых разнообразных, где были все-все и всё-всё, но он захотел побыть один.
 
  
 
 
ПРО БРОНЮ и GILI AIR 
Владик приехал на Бали 30 декабря и на время поселился у Тани Мамедовой и Жени Чибиса в Пайогане, пока не найдет себе виллу в любимом Пенестанане. Хозяева домика Мамедовой обитали тут же по соседству. У них жила, а точнее безрадостно существовала собака, у которой, по-моему, даже клички не было. Было ей в тот момент уже два года и всю свою жизнь она провела под лавкой с периодическими визитами местных кобелей, пользовавших её.  Все время пока Владик жил у ребят, он подкармливал эту собачку чем-то вкусненьким. А когда через неделю он снял домик и заехал за своими вещами, собака легла и перегородила ему выход, как бы умоляя не бросать ее и взять с собой. И тут у Владика что-то ёкнуло. Он, не раздумывая, подошёл к хозяевам, которые не особо противились и отдали свою питомицу в руки художника. И началась у Монро и Брони счастливая совместная жизнь. И началась она, как и положено, с медового месяца, который мы, собственно, и провели все вместе: Владик, Броня, Таисия и я.

 

Поначалу Владик назвал ее Бруни, затем – Бруня, а затем, очень скоро, само собой родилось имя Броня, в честь Пани Брони – легендарной московской  бабульки-тусовщицы и художницы, любимой модели Александра Петлюры, получившей титул «Альтернативной мисс Вселенной» в возрасте 74 лет. Владик даже завел для своей Брони аккаунт в FB под именем – Бронислава Монро.

Жизнь Брони кардинально изменилась. Серые унылые будни под лавкой сменились насыщенной жизнью, окруженной заботой, вниманием и любовью. Как Владик неоднократно повторял: «Броне очень повезло: она, в отличии от большинства, точно знает, как выглядит Бог. Это такой симпатичный стройный молодой человек со светлыми волосами…». 

  

Уши у Брони были на редкость для балийских собак мохнатые, из-за чего местные жители называли её «импортом». Владик про эти уши говорил: «Мохнатые, как плечи у Швыдкова».
 
В целом, отношения Владика и Брони носили какой-то сакральный характер. Несмотря на то, что Владик слыл человеком любвеобильным, всеми желанным и всеми любимым, в его жизни в тот период был этап переоценки ценностей. Уже больше года, по его утверждению,  он находился в состоянии монаха. Но, как он сам говорил, пришло время выходить из целибата. Он задумался о женитьбе, и даже, чуть позже, просил Таисию найти «невесту-искусствоведшу», такую же прекрасную как она. Мечтал о соратнице, о той, которая могла бы понимать и поддерживать его во всех начинаниях. И у него самого была потребность кого-то любить и о ком-то заботиться. Однако, девушки пока не находилось. Но зато появилась Броня…
 

На следующее утро после того как Владик забрал Броню к себе и после бурного отмечания Рождества, он пришел к нам на виллу.Он был слегка обеспокоен тем, что Броня осталась одна после того, как он обработал ее средством от блох и клещей. И вместо назначенных десяти минут, продержал ее в специальном растворе двадцать. «Пойду к собачке, траванул её, может?». Чтобы успокоить его я сказал, что всё будет нормально. И тут он просиял: «Конечно, нормально! От счастья не умирают! Не видел пьесу Островского "Без вины виноватые"?  Там прибегает девушка окрылённая к  маме со словами: «Мама, мама, я умру от счастья», а мама отвечает: «От счастья не умирают».

 
 
 
Через неделю мы решили отправиться на острова Гили, что в 2 часах езды на быстроходном катере от Бали. Все бы ничего, но оказалось, что на эти острова по каким-то своим дурацким правилам, нельзя приезжать с собаками. Но благо Индонезия – мафиозная страна, и мне удалось договориться с одним «местным мафиози», что нас пропустят на катер. Всю дорогу Броню рвало (чуть позже выяснится, что визиты кобелей под лавку не прошли бесследно, и что она беременная) и Владик очень трогательно и смиренно за ней убирал. И вот, она вся такая бедная, измученная приплыла на «вражеские» острова.
  
        
 
 
Гили — это 3 небольших острова, расположенные рядом с северо-западным побережьем Ломбока, вытянувшись в линию один за другим: Гили Траванган — самый большой, и два поменьше — Гили Эйр и Гили Мено. На Гили Мено из-за обилия комаров вокруг местного озера почти никто не живёт. Траванган — это тусовочное место со всеми вытекающими: грибами, наркопьянством и полным отрывом. Здесь можно почти всё… кроме собак (зато кошек здесь великое множество и не зря Гили называют «кошачьими островами»).

Нас об этом предупреждали. И несмотря на то, что, благодаря договоренности, проблем на катере не было, когда мы приплыли на Траванган, где собирались провести пару дней, мы сразу стали невольно ловить косые взгляды. Ощущения были тревожные. Встретили русских ребят на станции проката, которые подтвердили наши опасения, что гулять-то мы с Броней можем, но всё это довольно рискованно: могут и камнями её забить, да и нам может перепасть, если она не дай Бог кого-нибудь укусит или даже просто облает.
Мы решили на Травангане ни минуты не задерживаться, и сразу переместиться на Эйр, к хорошему знакомому Владика, немцу по имени Штэфан, местному «авторитету» и хозяину отеля Bulan Madu, состоящего из самых крутых вилл на острове.

 
Нас об этом предупреждали. И несмотря на то, что, благодаря договоренности,  проблем на катере не было, когда мы приплыли на Траванган, где собирались провести пару дней, мы сразу стали невольно ловить косые взгляды. Ощущения были тревожные. Встретили русских ребят на станции проката, которые подтвердили наши опасения, что гулять-то мы с Броней можем, но всё это довольно рискованно: могут и камнями её забить, да и нам может перепасть, если она не дай Бог кого-нибудь укусит или даже просто облает.
 
Мы решили на Травангане ни минуты не задерживаться, и сразу переместиться на Эйр, к хорошему знакомому Владика, немцу по имени Штэфан, местному «авторитету» и хозяину отеля Bulan Madu, состоящего из самых крутых вилл на острове. 
 
  
 
 
Штэфан уже больше 20 лет жил на этих островах и мог решать любые вопросы. Под его «протекторат» мы и устремились. И хотя Броня счастливая носилась за кошками, вызывая раздражение местных жителей, недовольно на нас озирающихся, они нам ничего не говорили, понимая, на чьей вилле мы живём. Иногда, правда, она перегибала палку… Как-то во время нашей прогулки на великах, «возлюбленная» Владика стала гонять уже коров. Заметив невдалеке сидящих местных жителей-мусульман (они, кажется, в этот момент молились) и уже собравшихся было встать и направиться в нашу сторону, нам стало совсем не по себе. «Всё, п...ц, надо съ..ть!», – говорю я Владику. На этот раз все обошлось. Но раздражение у местных, как я понимаю, все нарастало.

И через пару дней произошел эпизод, когда из-за Брони я реально чуть не подрался. Мы возвращались поздно вечером к себе на виллу, когда один из местных жителей стал «наезжать» на Броню: «Fucking dog» и т.д. Когда я попытался его успокоить словесно, он переключился на нас: «Fucking Russians». Я не выдержал и полез драться. Меня оттащили, драки не произошло, а на следующее утро этого человека выселили с острова до нашего отъезда. В глазах Владика я выглядел героем, вставшим на защиту чести его «девушки».

Изначально мы планировали пробыть на Гили 3-4 дня, но из-за шторма пришлось остаться там на неделю. И мы в полной мере ощутили, что Гили Эйр – это спокойное райское место, где возникает ощущение, будто ты находишься на самом краю земли. В эти дни из досуга мы больше всего предпочитали лежать на пляже и есть что-то вкусное. Благо кафе располагалось прямо не берегу. Иногда ходили плавать…
 
   
 
 
 
В первые пару дней посетив несколько кафе, мы остановили свой выбор на Scallywags, где готовили обалденную рыбу и вкуснейшие десерты. Владик мог съесть 9-10 шоколадных десертов Брауни с мороженным за день. И обожал рыбу баттерфиш, а точнее «сумасшееедший баттерфиш», как сочно говорил Владик.

Про Броню он тоже не забывал. Кормил её из ложечки десертами, курочкой и всякими другими вкусностями, чем постоянно вызывал у местной публики изумление. Когда я покупал жемчуг Таисии, он покупал его Броне. В итоге один официант предложил Владику: «Можно я буду Вашей собачкой?».

   

 
 
 
В один из дней мы поехали на Ломбок на водопад. Кроме самого водопада все остальное на острове поначалу не очень впечатляло. Но Владик и тут привёз нас в красивый Resort Tugu. Знаменитого русского художника вышла встречать управляющая, которая, увидев Броню, приветствовала её словами: «Так это и есть та самая собака!?». К тому моменту она уже была наслышана историй и легенд про возлюбленную Монро. 
 

  

  

 
Шторм закончился, пришло время покидать Гили. Опять Траванган, опять косые взгляды. Это все было «не страшно»: вот-вот мы сядем на катер и «прощайте кошачьи острова»… Но не тут то было! Владика с Броней наотрез отказались сажать на катер. Мы то думали, что проблема была приплыть на Гили, а тут выяснилось, что с собакой не хотят сажать и обратно. Дело в том, что, естественно, в этот день был другой капитан и он сказал, что ничего не знает о договоренностях и на катер собаку не пустит и точка. А тут на зло не отвечает телефон нашего «куратора», который устроил нам «контрабандный» приезд сюда. Владик был в отчаянии. И, о небеса! Буквально когда оставалось всего несколько минут до отправки катера, мне удалось дозвониться до «нашего мафиози». Я протягиваю трубку капитану, который очень сурово поначалу сказал, что не будет ни с кем разговаривать. Но когда он взял трубку и заговорил, случилось чудо: наш грозный моряк стал улыбаться, а потом и смеяться и они очень мило проговорили с «нашим» человеком полчаса, в то время, как все пассажиры должны были ждать пока они обсудят все свои «насущные» вопросы. После этого – Броне был дан зеленый свет и мы со всеми почестями добрались обратно «домой» на Бали.
 
        
 
  
 
Броня была для Владика не просто собакой, а очень родным существом, близким «человеком».  Она же полностью доверяла хозяину. Даже когда Владик решил, что Броне жарко и ей обязательно нужно поплавать, она героически спокойно высидела у него на руках, пока он нес её в бушующий открытый океан. (Это при том, что в тот момент казалось, что Броня жутко боится воды, имея неудачный опыт качки по пути на Гили.) И естественно, как назло, их накрыло волной…
 
Впоследствии Владик дважды самолично принимал у Брони роды, весьма благополучно затем устраивая щенков, ведь это были щенки от Владика Монро... И от Брониславы Монро. Что важно! Ведь о ней на Бали складывались целые легенды.
 
Владик говорил, что Броня для него стала как Эмилия для Ильи Кабакова. Не раз благодаря «организационным способностям» Брониславы, художник знакомился с различными интересными и нужными людьми. Как-то одна солидная дама, попав под очарование этого ушастого существа разговорилась затем и с Монро. Выяснилось, что эта дама – известный американский фотограф Linda Connor и, впоследствии, они даже соорганизовали совместную выставку у Тони Рака – лучшего балийского галериста (с которым я познакомил Владика в период нашего пребывания на острове, и который несколько раз затем сильно помог Владику, когда у него были серьезные проблемы).
 
   
 

В декабре 2011, спустя год, Броня пропала... Возможно ее украли, возможно ее убили. Владик очень сильно переживал. Позже Тони рассказывал мне, что у Владика на этой почве появились даже мысли о самоубийстве. Он находился в жуткой депрессии. Ему стало невыносимо оставаться на Бали, и когда Африка предложил ему приехать в Камбоджу на остров к Сергею Полонскому, он сразу согласился. Лишь бы подальше от мест, где все ему напоминало об утрате. 

 
В мае 2012 Монро вернулся в Москву. Некоторое время пожил в Киеве. Иногда уезжал на недолго заграницу. Но большую часть времени в конце 2012 и начале 2013 провёл в Москве. Было много работы (это при том, что не было постоянной мастерской). Было много чего другого. А в марте Владик решил поехал на Бали отдохнуть и «найти Броню». И в первый же вечер он погиб, так и не найдя Броню на земле, но, вероятно, его душа встретила ее душу на небесах, так как это были две родственные души. Несмотря на «разницу в положении»: человек и собака…
 
 
 
НАШ ДРУГ МОНРО
 
«Мои любимые балийские молодожены Вова и Тая ФРОЛОВЫ! У нас с Бронечкой и Фроловыми проходил одновременно медовый месяц. Это были самые счастливые дни моей жизни!!!» – написал Владик на своей страничке в Фейсбуке под нашей общей фотографией, сделанной в декабря 2012 после премьеры «Полония».
 
Для нас это время, проведённое с ним, навсегда останется одним из самых ярких, светлых и очень ценных воспоминаний. 
 
Вообще, в то время я фотографировал и снимал видео довольно много, но так много, как с ним, я не снимал никогда. В общей сложности с этого отдыха у меня тысячи фотографий и несколько часов видео. Но всё относительно. Сейчас, обернувшись назад, понимаю, что снимал недостаточно. Кто бы мог представить, что это окажется таким бесценным материалом.
 
 
 
 
 
 
Владик периодически кокетничал: «Ну сколько можно снимааать, достаал». Но в тот момент, когда он видел камеру, тут же на автомате включался, «заставляя» меня фотографировать, снимать его вновь и вновь. 
Творчество Монро происходило «здесь и сейчас», в непосредственном общении с нами.  Он был – гений импрвизации. «Девушка и водопад» очень показательное в этом плане видео. Когда мы были на водопаде, я дал камеру Владику и попросил его снять нас. Он так блестяще сымпровизировал, что, когда ты смотришь эту запись, создаётся впечатление, что тут было несколько дублей: так четко он попадает своими комментариями в снимаемую им картинку.
 
Несмотря на изображаемую им досаду по отношению к моим частым съемкам, очень ценно было услышать от Владика после его «это Владимир Фролов снимает видео очередное!?», как он, поворачиваясь к Лёше Козаку, говорит ему: «Володька, конечно, много наснимал. Потрясающие таки штуки разные…».
 
С Владиком всегда было очень интересно, он был кладезем цитат из фильмов, песен, пьес, да и просто из народного фольклора... И все это было так легко и весело. Но часто он говорил об очень серьезных вещах. И для меня с его уходом, мы все потеряли не только замечательного художника, мы, к великому сожалению, потеряли философа планетарного масштаба. Я в этом убежден. Этот человек мог говорить на абсолютно любые темы, самые сложные, конфликтные, глобальные так увлекательно, мудро, своеобычно. И говорил обо всем этом тоже весело. Только потом, после этих лёгких бесед ты осознавал, всю глубину, всю значительность его размышлений. Жаль, что именно эти беседы я практически не снимал на видео. Было как-то не удобно в моменты «серьезных» разговоров доставать камеру. 
 
Сейчас собирают его тексты, смс-ки, письма, но там, я боюсь, можно будет обнаружить только проблески глобального. 
 
Ещё бы пять-десять лет, и он бы стал каким-нибудь современным Достоевским или Толстым, только гораздо симпатичней и гораздо остроумней. 
 
Владик был ярким художником жизни. Вся его жизнь — огромный великолепный восхитительный творческий проект. И хотя во многих странах есть художники, перевоплощающиеся в различные образы, у Владика был ряд только ему присущих способностей. Я абсолютно уверен, что он один из совсем немногих русских художников, который мог бы стать мировой художественной мега-звездой, сопоставимой с той же Синди Шерман, с которой его периодически сравнивали. При этом Артем Троицкий не раз говорил, и я с ним согласен, что в отличии от Синди Шерман, которая играла персонажей, Владик обладал уникальной способностью вживаться в выбранный им образ настолько глубоко, что на несколько мгновений у всех присутствующих во время съемок невольно появлялось ощущение, что перед ними оживший герой его перевоплощения.
 

Владик говорил мне, что и вправду чувствовал, как персонажи вдруг оживали в нем. Но перевоплотившись в сотни самых разных образов, все равно, самыми главными для него оставались Мэрлин Монро, как воплощение вселенского добра, и Гитлер, как воплощение вселенского зла. И неслучайно его выбор пал на Бали: там в равной мере поклоняются и добрым духам, и злым.

 
«It's my home»,– часто говорил Монро. И действительно, тот Бали, который он нам показал был каким-то Владикиным... В первую очередь это, конечно, Убуд и его окрестности, с его «родной» деревней Пенестанан. И хотя он показал нам самые лучшие рестораны острова (Монро очень любил вкусно поесть и знал толк в хорошей еде), но его любимым едальным местом было недорогое кафе Lala Lili в Пенестанане. «Моя местная столовка», - говорил Владик. Кафе располагалось между нашими виллами и мы постоянно встречались там на завтрак. И что удивительно: среди различных картинок, украшавших кафе, на самом почетном месте висела фотография Мэрилин Монро с президентом Индонезии Сукарно, который очень внимательно разглядывает бюст актрисы. Мы, естественно, сделали фотографию с Владиком, который тоже сладострастно вперился в округлости своей «богини».
 
 
 

Монро – это человек-праздник, человек-оркестр. Его можно было снимать с утра до вечера, и всегда это было интересно и в тему. Если, например, он пел «шумит январская вьюга», действительно, это был январь, только шумела, не вьюга, а океан, и светило яркое солнце на роскошном пляже в Karma Kandara. 

 
 
А когда в Bali Bird & Reptile Park Владик решил увековечить на видео свой плевок на большого крокодила, он обыграл басню Крылова «Слон и  Моська»: «Видать она сильна, раз плюет на крокодила».
 
   
 
  
 

Он постоянно нас смешил, придумывал какие-то слова: «Смотри, какой гигантский папоротник! А это – гигантский маморотник!». Местным жителям иногда он представлялся, как мистер Блад (Mr. Blood). 

 
 
Как-то Владик спросил Таисию, почему она курит. Она ответила, что это – вкусно. «Конфеты – это вкусно! Котлеты – это вкусно! А сигареты – это не вкусно», - моментально выдал очередной «хит» Владик.
 
 
 

А какое это удовольствие было ходить с ним по магазинам. Я, лично, мягко говоря, не очень большой любитель шопинга, но с Владиком – это было отдельное шоу. Как-то раз мы отправились по местным магазинчикам с Леной – известным шопоголиком, женой нашего друга-коллекционера Леши Верхотурова. Даже я получил колоссальное удовольствие: он так искусно помогал подбирать вещи, с таким великолепным вкусом и знанием женской психологии, что после этого Лена, как нам показалось, просто влюбилась во Владика и назвала его «ходячий супер-секс». И ее можно было понять!)

 
 
 

Осенью 2011 он приехал на пару недель в Москву и остановился у нас. Естественно, его все «рвали» на части, предлагая, иногда, чего-нибудь «интересного». Но он говорил, что у него какая-то важная встреча, и приезжал к нам домой, где Таисия готовила всякие вкусности, мы ужинали, выпивали немного вина, вели задушевные беседы и объедались хурмой, которую он обожал. Покупали её килограммами.

Правда, Владик умудрялся из всего сделать «творческий беспорядок». У нас была небольшая 3х-комнатная квартира. У него была отдельная комната, куда он привез от друзей несколько чемоданов со своими вещами. И сразу в его комнате образовался бардак, который через пару дней стал распространяться по всей квартире. Таисия стойко сопротивлялась и свою спальню мы все-таки отстояли. Аккуратистку Таисию, конечно, это слегка подбешивало, но чего не стерпишь ради любви!)

Как-то один уважаемый человек из арт-среды, узнав, что Владик живет у нас, спросил, не стащил ли он что-нибудь. Когда я сказал об этом Владику, он очень расстроился. Он переживал, что это было сказано нарочно, чтобы настроить против него нас, которые его искренне любили. Но дело в том, что у Владика на самом деле был такой, если можно так сказать, грешок. На Бали, например, он «стырил» у нас пару хозяйских одеял. Но это никак не могло повлиять на нашу к нему любовь. Потому что мы понимали: одеяла ему действительно были нужны: он даже на Бали мерз и спал поэтому в носках, иногда в шапке и под несколькими одеялами. А то что он взял их без спроса… Он сам потом дал объяснение, после которого все вопросы отпали сами собой: «Представь, ты живешь и у тебя есть некий свой мир. Твой мир у тебя в голове, вокруг тебя. В этом твоем мире тебя окружают твои вещи. И приходишь ты к кому-нибудь в гости и видишь, что, например, эта ручка или книжка, или еще какая-нибудь вещь из твоего мира лежит в этом чужом доме. Ты же не должен спрашивать, можно я возьму свою вещь. Ты просто ее берешь и уходишь с ней. Потому что она твоя, из твоего мира». Вот такое  убедительное объяснение. И не поспоришь!)

А вообще, Владик был очень щедрым, когда у него самого были деньги. Лена Селина рассказывала, как получив деньги за проданную работу на ARCO или FIAC, он мог всех пригласить в ресторан и шикануть на полную. Деньги у него как легко приходили, так еще легче и уходили. При этом, когда деньги заканчивались, он их занимал у многочисленных друзей-знакомых-коллекционеров, обещая сделать какую-нибудь гениальную расцарапку (многим он так и не успел эти работы сделать). И большую часть этих денег Владик тратил на различные омолаживающие процедуры. Вообще вопрос омоложения был для него одним из самых важных. Ради него он готов был на многое. Когда мы поехали на водопад на Ломбок, Владик не собирался в него окунаться, но Таисия произнесла волшебные слова, что это полезно для омоложения, и Владик тут же поспешил под падающие груды воды. А затем и Броню с собой потащил «омолаживаться».

 
  
 

Когда мы еще были на Бали, Владик предложил мне быть его галеристом. Я сказал, что пока готов помогать ему чем смогу, как друг, а потом посмотрим.

Уже в 2012 году, когда я обзавелся помещением галереи на Винзаводе (замечательное пространство, построенное в свое время для галереи «Победа» Александром Бродским), и я выставил на Арт Москве серию Монро «Секретные материалы 2», сделанную на Бали, мы с Владиком решили сделать выставку у меня в галерее, как итог его пребывания на острове. Назвать мы решили ее «Новости Убуда». Так он назвал серию репортажей, опубликованных в Фейсбуке. Основной фишкой этой выставки, помимо этих репортажей, видео и нескольких художественных шедевров, которые бы располагались в основном выставочном пространстве на первом этаже, должна была стать воссозданная его балийская мастерская в замечательной «грузинской беседке», сделанной Бродским на третьем уровне галереи. Во время вернисажа Владик должен был лежа на подушках принимать там многочисленных гостей.

Договорились, что выставку мы делаем в ноябре. Времени было немного, но Владик сказал, что успеет.

Проходит месяц, Владик ничего не сделал. К ноябрю я начинаю понимать, что выставки не будет. Я сказал ему: «Владик, не вопрос, переносим открытие на следующий год, на конец января». Тем более, что в тот момент ему действительно было некогда, так как он активно участвовал в подготовке спектакля «Полоний» в Политеатре. В конце декабря, когда я понял, что Владик опять ничего не делает для выставки я ему предложил: «Сделаем выставку в любое время, как ты будешь готов». Тем временем я предлагал его работы разным коллекционерам по согласованной с ним цене. И тут выяснилось, что эти же самые работы предлагают другие «арт-деятели», только по ценам в 1,5-2 раза дешевле. А это уже конкретная подстава. Тогда я сказал Владку: «Давай, чтобы таких «странных» ситуаций больше не случалось, лучше будем просто дружить, без всяких этих заморочек: выставок, продаж и т.д.». Одним словом, я решил больше никогда не браться ни за какие проекты с Владиком.

Но тут Аня Давыдова, основательница «Школы коллекционеров и экспертов» в программе своих ежемесячных встреч с художниками решила устроить себе и всем своим слушателям роскошный подарок на свой день рождения и организовать встречу с художником Владиславом Мамышевым-Монро. Я звоню Владку:

- А сколько заплатят?

- Все художники на этих встречах выступают бесплатно.

- И что, я буду как еврейский скрипач в концлагере пиликать на скрипочке перед немецкими генералами?

- Владик! Всё наоборот. Это ты – бравый генерал, который будет рассказывать свои генеральские байки начинающим зеленым солдатикам. И слушать они тебя будут, затаив дыхание.

В итоге он согласился, но в день лекции телефон его с утра не отвечал. И я уже начал думать, что это – еще одна подстава. Но потом он, наконец, взял трубку, сказав, что отсыпался и приедет.

Приехал… Это было полтора часа настоящего фейерверка. И в самом начале этой встречи Владик сказал, что «будет скоро выставка у Володи в галерее», а в заключении показал ролик «Девушка и водопад», подчеркнув, что то время, проведённое с нами стало для него самым счастливым... Я слушал, смотрел и понимал, что и выставку я ему сделаю, и, вообще, все, что угодно. Совершенно невозможно было долго сердиться на этого светлого человека... 

 
 
 
 
 
 

Последний раз мы виделись на открытии его выставки в ММСИ на Ермолаевском в рамках фестиваля «Мода и стиль в фотографии», которая открылась за десять дней до его гибели. Созвонились за день до его отъезда на Бали, где он решил передохнуть пару недель перед апрельскими спектаклями и попытаться найти свою любимую Броню. Договорились после приезда увидеться и обсудить наши совместные планы…

 
А потом мне позвонили друзья и сказали, что Владик погиб…
 
Это было ужасно! Не хотелось в это верить. В первые дни казалось, что это очередная его мистификация. Мистификация на гране фола. И что с такими вещами не шутят. Но хотелось верить, что Владик МОГ так жестоко подшутить и ему бы все это простили. Только бы он был жив! Но увы…
 
«Господи, как же это правильно, когда светит солнце ходить в одних трусах и шлепках, ничего лишнего! Ну и очки и крем от загара. А не щурясь от солнечных лучей еще глубже кутаться в шубу, как было недавно. Плюс конечно кетыч мой любимый и океан. Дорвался до сладенького!!!» – это последний пост Владика на Фейсбуке на следующий день после его приезда на Бали. Вечером он поехал на какую-то тусовку, а когда вернулся уколол свой любимый кетамин, с которым несколько раз порывался завязать, уснул в бассейне метровой глубины и утонул. В этот момент я думаю, он отключил свою знаменитую тройную космическую защиту…
 
Как сказала Селина: «Ушёл как настоящий рокер».
 
Кремация была проведена на Бали, куда приехала мама Владика. Половину праха развеяли над океаном, а другую половину решили привезти и захоронить в Петербурге. Но Владик даже в кремированном состоянии умудрился «выкинуть номер» в свойственном ему стиле. Дело в том, что когда мама поздно вечером после тяжелого дня вернулась к себе на виллу, где она остановилась, обнаружилось, что урна с прахом, предназначенным для Питера – пропала. Можете представить состояние мамы! Выяснилось, что эту урну забыли в багажнике машины Наташи Ивановой, которая была одним из основных организаторов и приезда мамы, и его похорон. Как-будто Владик под шумок решил спрятаться и не уезжать с любимого Бали. 
 
Похоронили его на Смоленском кладбище, где похоронены и Тимур Новиков, и Борис Смелов, и еще много замечательных талантливых людей. Всё проходило как-то особенно, по-человечески трогательно. Видимо, потому что Владик был такой светлый. 
 
В тот день мы познакомились с его мамой, великолепной женщиной. Владик очень любил её и говорил о ней только тёплые слова. После, мне глубоко запал в душу момент, когда Артем Троицкий вручал посмертно Мамышеву-Монро премию «Инновация» за вклад в искусство его маме. Она поблагодарила всех, что оценили ее сына, что вручили эту премию, но она отдала бы всё, жизнь бы отдала, чтобы эту премию получала не она, а он сам.
 
После похорон и поминок мы с Таисией заехали в кафе «Счастье» в «Англетере». Таисия купила там малюсенькую брошку в виде ангелочка. Я у нее его «отобрал» и потом долго носил в лацкане пиджака, потому что он напоминал мне Владика: такой же белобрысый и с крыльями. 
 
Связь какая-то есть. Есть чувство, что Владик на небе нам сейчас помогает, что у нас появился сильный ангел-хранитель. Иногда во сне может приснится и посоветовать что-нибудь. После похорон это было часто, сейчас реже.  
 
Был такой смешной сон. Дело в том, что после похорон возникла идея установить памятник Монро в Москве. Мне эта идея показалась диковатой. Я почему-то был уверен, что Владику эта идея не понравится. И тут мне снится сон, в котором Монро говорит, что он согласен на памятник. «Только не на какой угодно, а вот если у «знаменитого» Петра отпилить голову и вместо нее установить его голову в образе Мэрилин Монро».
 
Из моей жизни уже ушло несколько дорогих мне люди. И, естественно, каждый раз это было очень болезненно. Но когда умер Владик, произошло что-то необъяснимое. Меня еще никогда так «не накрывало». Даже когда умерла мама. Возможно, потому что мама долго до этого болела. А здесь так внезапно и такой молодой! Ушёл очень близкий, очень родной, любимый человек... 
 
Лена Селина как-то сказала мне, что не надо его героизировать. А я ей ответил, что не героизирую его. Просто нам, возможно, очень повезло. Я до Бали ведь с ним почти не общался. Вероятно, в какие-то сложные для него периоды, он и интриговал, и всякие гадости и непотребности мог творить, и проблемы вокруг него возникали, и какие-то люди с ним годами не общались. Но мы этого всего не застали. Поэтому всё, что я говорю и пишу о Владике – это не героизация. Я просто делюсь своим счастьем нашего общения. Мы с Таисией знаем такого Владика, каким мы увидели его на Бали в его счастливый период жизни. И это знание его сути, его настоящей натуры, человека солнечного, светлого — я уверен, оно – истинно. 
 
   
 
   
 
Когда мы прощались на Бали после проведенных вместе 3 восхитительных недель, я спросил у Владика: я конечно понимаю, что мы с Таисией симпатичные, приятные в общении люди, но все равно, как так получилось, что он все три недели посвятил нам, хотя, естественно, у него были свои собственные дела, плюс я знаю, что и другие его друзья, которые в тот момент тоже приезжали на Бали хотели его внимания.  Он ответил, что да, ему было с нами очень хорошо, но помимо всего прочего – Таисия напомнила ему молодую Мерлин Монро, когда она была еще Нормой Джин, а фамилия Фролов для него имеет особое значение. Дело в том, что еще в 90-е годы в Питере, когда он часто был в образе Мерлин Монро, он, а точнее Мерлин Монро, чьим воплощением он тогда был, влюбилась в известного петербургского бандита Виктора Фролова. Но, естественно, он не мог признаться в любви бандиту. И тогда, чтобы быть ближе к любимому, он придумал хитрость: он предложил Виктору Фролову стать его патроном. Фролов пробил по своим каналам, что Владислав Мамышев – известный художник и согласился. После этого, Владик стал ездить на 600-м мерсе с двумя телохранителями, но все равно признаться в своих чувствах было невозможно. А тут подходило время для выставки на пролете Дворцового моста, который в эпоху Анатолия Собчака, раз в год отдавали современным петербургским художникам. В тот раз это должна была быть «персональная» выставка Владика Монро. На открытие, помимо друзей-художников и различных любителей искусства, он, естественно, позвал и Виктора Фролова - своего патрона и тайного возлюбленного. А тот в свою очередь пригласил своих друзей-братков, чтобы похвастаться достижениями своего «подопечного». И вот поднимается Дворцовый мост, на нем огромный сшитый из множества кусков холст 20х13м, а на нем произведение Владика, состоящее из надписи «I love Victor Frolov». После этого был большой скандал и разборки. Виктор Фролов конкретно наехал на Владика: «Я что пидор, что ты меня перед братвой опозорил!?» В итоге Владику, чтобы остаться в живых пришлось откупиться, отдав свою только что приобретенную небольшую квартиру. С Виктором Фроловым они, естественно, общение прекратили. И с тех пор фамилия Фролов была для него связана с чем-то темным. И тут появляется антипод тому темному негативному Фролову, как некая компенсация за тогдашние его страдания – Фролов-светлый да еще и с красавицей женой – молодой Монро-Нормой Джин. Что в этой истории правда, а что вымысел – сложно сказать. Владик любил и умел создавать мифы вокруг себя. Но впоследствии он несколько раз говорил и писал, что те совместные 3 недели – это было самое счастливое время в его жизни. Наше тоже… 
 

 

наверх